Айла – ребёнок молочного брака, молодых людей, не успевших нагуляться, но и не нашедших способа веселиться вдвоём. Казалось бы, творческий союз должен гарантировать общность интересов, но в любом правиле бывают исключения. Всему виной ревность, помноженная на юношеский максимализм: двадцатилетние художник и балерина были безумно влюблены и опасно популярны. Квартира в цветах, подарках от маминых поклонников – и разбросанные детские игрушки да соски; в ванной теперь горка для купания и пелёнки, в ней больше нельзя сушить плёнку – обнажённые модели на этих фото не нравятся ей больше, чем съеденное пространство. Мне приходится работать в отдельной студии до позднего вечера, а ей надо возвращаться к ежедневным тренировкам, чтобы вернуться на сцену.

Мы очень старались, но на исходе второго года нам обоим не хватило терпения – даже ради тебя. Мы знали, что однажды ты поймёшь это решение; мы договорились, что для ребёнка ничего не поменяется, кроме дома и постоянства встреч с папой.

И всё было хорошо до того, как ей предложили контракт с Большим театром. Гастролировать приходилось и раньше, и не было проблем с тем, чтобы отпускать в большой мир вас вдвоём с матерью. Но пять лет в чужой, далёкой стране – это слишком. Ты застаёшь первый большой скандал, с гремящей на кухне посудой и крепкими выражениями. Была ли ты напугана? Мы это не обсуждали (возможно, однажды придётся?). Я был напуган не меньше: пять лет – большой срок, означающий, что переходный возраст, как самый чувствительный этап взросления, я пропущу, и ничем не смогу помочь, если понадобится. О том, что за это время может появиться отчим, лучше было и не думать вовсе. Потому что так и случится, и пять лет растянутся на дольше.